Деревенские байки, о ведьмах и не только...

Здесь вы можете выложить опубликовать свои статьи, сочинения, научные концепции, теории и поделится мнением с другими авторами

Аватара пользователя
Посетитель
Сообщения: 236
Зарегистрирован: 08 май 2013, 20:28
Репутация: 26
Пол: Женский - Женский

Деревенские байки, о ведьмах и не только...

Сообщение Сирка » 16 май 2017, 19:12

Было это в 50-е годы прошлого века, время было спокойное, но еще соблюдали старые обычаи. Да и четко знали, какие обязанности нужно выполнять женщинам, а какие мужчинам. Женитьба серьезный шаг и вот, Елизавета Кузьминична озаботилась поиском невесты для своего сыночка Мишеньки. И подошла к этому вопросу очень серьезно. Всякий ведь знает, какая жена попадется, какой хозяйкой будет так и жизнь сложится. При плохой жене – всему дому пропАсть.

И матерью жена должна быть примерной и плодной, и заботливой, и доброй. Чтобы, значит, детишонки и присмотрены, и накормлены-обстираны, и здоровы. Приглядела Елизавета Кузьминична соседскую Марусю. Девка – чистое золото, вся деревня слова плохого про нее сказать не могла. Красавица и рукодельница, да еще скромна и послушлива родителям своим. А самое главное, по Мишеньке сохла сызмальства.

Поговорила Елизавета Кузьминична с матерью Маруси, спросила, как мол она отнесется, если сватов к дочери зашлют? Марфа ответ дала положительный. А что же нет? Мишенька не пил, сваты будущие ладно жили, Мишенькин отец Федор так и вовсе был на все руки мастер, все постройки камушек к камушку и досочка к досочке. А на дворе у них и куры гуляли десятка два, и коровушки были удойные, и барашки шерстяные, и свинки с поросятами. Уток и не считал никто, а сами хозяева ходили чисто и занавески на окнах висели плюшевые. А самое главное, знала Марфа, что Маруся по Мишеньке сохнет, как трава знойным летом.
Маруся, как узнала, что сватать ее собираются, улыбку с лица скинуть не могла, аж светилась вся. Но Мишенька матери сказал, что сватов надо совсем в другую хату засылать. Елизавета Кузьминична руками всплеснула, так ей хотелось упрямого сынка подзатыльником наградить. – Да что же это такое! – закричала она. – А ну говори, кого присмотрел!

А услышав сыновий ответ, на лавку так и плюхнулась, на ногах не удержалась. И было от чего ногам подкоситься. Собрался Мишенька жениться на сироте, да ладно на сироте незажиточной, так еще и на внучке местной знахарки Левонтьевны! Которую все окрестные села боялись и только по великой печали обращаться к ней смели. Дурная про Левонтьевну ходила слава, будто младенчиков в материнской утробе губит и зажившимся старикам век окорачивает. И привораживает до гробовой доски, и порчу нагоняет, вот гаснет человек, а доктора болезнь распознать не могут.

Внучка-то у нее была красивая, глаза огневые, брови, как ласточкины крылья, а коса в руку толщиной. Высокая девка, белолицая, все при ней. И ноги крепкие, и фигура, как гитара плавная. А ведь ведьмачка Левонтьевна была куда как нехороша – лицо рябое, худая, жесткая вся, как старая дубовая доска и на подбородке волос седой, как мох вился. Неизвестно в кого внучка такой красавицей уродилась и Мишенька на нее завлекся. – Не к добру, ох, не к добру, - прошептала Елизавета и рукой себе рот зажала, чтобы еще чего лишнего не сболтнуть. Наверняка приворожили Мишеньку, глаза застили, разум заморочили.
Ночью она все мужу рассказала, просила с сыном поговорить и родительской волей желание Мишеньки порушить. Но муж твердо сказал, как камнем припечатал, что в бабьи сказки верить стыдно, коммунист он партийный и глупостей слушать не будет. – Хочет Мишка жениться, пусть женится, главное, чтобы сноха себя соблюдала и хозяйство вести умела. Пусть Мишка кого любит, на той и женится. Вот и весь мой сказ. Если б мой отец меня понял, был бы я на Таньке Бортниковой женат, а не на тебе, язва ты сибирская! – отвернулся к стене, да и захрапел, а Елизавета до утра проплакала и от обиды, и оттого, что материнское сердце-вещун беду чуяло.

Как не плакала Елизавета, а пришлось ей в хату Левонтьевны с караваем идти – «У вас товар, а у нас купец…». Ведьмачка зыркнула на Елизавету из-под седых бровей, у той, аж все жилочки под коленями затряслись, еле выдержала. Сговорились они, и чаю Елизавета попила, и наливочки пригубила. А на обратном пути споткнулась на камушке, упала и ногу переломила. Это знак был. Да только Мишенька и ждать не хотел, пока мамке лубок с ноги снимут, немедленно свадьбы просил.
А как Маруся узнала, что сваты мимо ее двора прошли, так в горячку и грохнулась. Неделю в жару горела и бредила. Встала – в чем душа держится, исхудала, истаяла, лицо ее вызеленело, в глазах боль кромешная. Слабенькая еще была, но до ограды дошла посмотреть, как Мишеньку с Катериной в сельсовет везут расписывать, на тройке с вороными конями, а на оглоблях ленты красные, жаркие, как пламя.

Привезли молодых к мужу на двор, а там уже стол свадебный накрыт, от угощений ломится, орешку между мисками не упасть, столь богато заставлено. Да только гостей мало и баяниста не видать. Невеселая была свадьба, Елизавета слезы еле держала, пролиться не давала. А Мишенька ничего не замечал, не сводил глаз с Катерины и улыбался, как пьяный. Отгуляли, значит, тихую свадьбу и зажили. Катерина оказалась девкой ухватистой на хозяйство и свекрам угодливой, а Мишенька уж таким довольным был, что Елизавета оттаяла. Судьбу ничем не перебьешь, все равно по кривой даже вывезет к чему положено.
А Маруся, как ивовый прутик сделалась, вовсе с тела спала, одни глаза и остались. Слабенькая, а решилась ехать далеко. Шла каждое утро в райцентр подвода с молоком. Вот и упросила хромого Ивана ее подвезти и еще долго шла до далекой станицы к ворожее одной. Принесла ей то, что в приданое собрали – отрезы материи, платки цветные, как павлиний хвост переливались они, две лисьих шкуры на воротник, да монисто прабабкино.
Приняла ее ворожея, нахмурилась, - да разве ж ты такая злая, девонька? – Жарко зашептала ей в ответ Маруся, умоляла не отказать и на Мишеньку самую черную порчу напустить. Не осталось в Марусе любви, одна обида да злость. – Ладно, - протянула ворожея, сделаю, да только знай, что грех за это на твоей душе будет, не на моей! – Маруся ответила, что согласна, потому что все равно жизни нет, а так хоть кара настигнет его.
Ведь улыбался ей, за руку брал, конфеты дарил, платочек она ему вышила и он забрал и целовал, а женился на другой. – Не люблю его больше! – зарыдала Маруся, - но за то, что жизнь мне переломил, как прутик березовый и по ней сапогами прошелся, пусть наказание ему будет!
Нашептала ворожея, яйца гусиные била, свечи жгла, углями стылыми на ноги Марусе сыпала, материю на ленточки рвала. – Все, - сказала, - напортила так, что никому ни снять, ни перекинуть. Но помни, девка – весь грех на тебе.
Ушла Маруся, а глаза ее пожаром горели, такая ненависть в них полыхала и радость злобная лицо румянила. Добралась она до дома, свалилась на постель и три дня проспала. Мамка ее добудиться не могла. А, как проснулась, то и не рассказала, что сделала, да только щеками зарозовела и немножко на прежнюю Марусю похожа стала.

Зима пришла. А тут к сватам в дом Левонтьевна заявилась, вороньим взглядом за Мишеньку зацепилась, вызвала его на двор, достала из-за пазухи косточку какую-то птичью на веревочке и надеть заставила. – Ворожили на тебя, - сказала ведунья, - да только глаз у меня видючий, вовремя посекла ворожбу. Носи не снимая ни днем, ни ночью косточку эту, вся чернота обратно пойдет, тебя минует. Понял?
- Понял, понял, - закивал Мишенька. На шею амулет повесил и под рубаху спрятал. Кивнула Левонтьевна и ушла, даже не попрощалась ни с кем.
Дня два прошло и пропала Маруся, как в воду канула. Искали, но не нашли. А местный дурачок Егорка божился, что видел, как она в лес ушла. Да клялся, что в одном платье, это в мороз то. Месяц к закату пошел, Марусина семья слезы горючие проливала, и не было от девки никакой весточки. Исчезла, как дым из печной трубы, словно в воздухе растаяла.
А тут Мишенька с соседом решили за зайцами на охоту отправиться, взяли берданки да пирогов и в лес ушли. Провожала Катерина Мишеньку в сенях, жарко целовались они прощаясь, вслед мужу помахала молодая жена рукой и глазами провожала, пока в лесу они с соседом не скрылись. А потом, глядь, а косточка – оберег на полу валяется на перетертом шнурке. Ночью метель поднялась, какую в тех краях не видывали.
Через три дня вернулся сосед, голова седая, глаза ввалились, на лице морщины крупной сеткой, хоть и моложе Мишеньки он был. И такое рассказал, что у всех волосы от ужаса зашевелились. Схолодало и добрались они с Мишенькой до охотничьей сторожки-заимки, решили переждать ветер да снегопад. Печь растопили, пирогов оттаяли, самогона прихваченного выпили и спать решили ложиться. Легли, угнездились, а тут звук пошел страшный, словно железными когтями по бревнам избушки кто провел. И стук в дверь. Мишенька вскинулся, подбежал, а у самого зуб на зуб от ужаса не попадает.
- Кто там? – говорит.
- А из-за двери, - Это я, Мишенька! Маруся!
Отпер он дверь, и вправду Маруся на пороге стоит. Но какая! На пальцах мяса не осталось, отмерзло. Волосы чуть не до пят лохматятся седыми космами, лицо серое, а щек нет, отвалились и коренные зубы видно, черные зубы совсем, как угли. И руки она к нему с мольбой тянет.
Вскрикнул Мишенька, как заяц, когда борзая его схватит в зубы. Дверь захлопнул и засов задвинул. А из-за двери слышится, - Миш-шенька-аа… Пусти меня к себе, Миш-шенька-а… Это я, твоя суженая, Марус-ся-я. Не оставляй меня на ветру-у, Миш-шенька-а… Холодно-о мне-е… Пус-сти-и…
Сосед ни жив, ни мертв, пошевелиться не может, только шепчет, - не открывай…
А Мишенька лицом переменился, глаза пустые стали, бессмысленные, как у пропащих пьяниц бывают, руки сами к засову тянутся.
Сосед скулить стал, как собачонка, понял, что Мишка сейчас эту нечисть в избушку пустит. И точно, откинул Мишенька засов, а мертвая Маруся его руками обняла и в губы впилась, целует, значит. Мишенька обмяк, руки по швам уронил безвольно и не шевелится даже. Только краска с лица исчезать стала, сморщивается лицо его, как старая тряпка на солнцепеке. А у Маруси стали щеки затягиваться, исчезли дыры, лицо разгладилось, кожа стала розовая, да ровная, зубки стали белые и ровные, улыбнулась они и соседу подмигнула, у того чуть сердце не встало.


А потом отстранилась от Мишеньки, руки разжала, и сложился он возле ее ног, навроде мешковины мокрой, будто без костей совсем. Маруся рассмеялась звонко, по-девичьи. Задорно так рассмеялась и попятилась со ступенек, потом исчезла, словно рассыпалась. А Мишенька у порога лежать остался весь вывернутый и пустой, как будто. Завыл сосед от ужаса и решил до дому бечь со всей силы. Оделся еле-еле, ни руками в рукава попасть не мог, ни ногами в валенки, но справился, переступил через Мишенку с криком, и как-то вот добрался до хаты, чуть не в беспамятстве.
Снарядились мужики и до охотничьей заимки отправились, чтобы Мишенькино тело домой доставить. Дошли, а тела и нету. Дверь в избушку открыта, а на пороге платочек лежит вышитый, что Маруся Мишеньке подарила. Поискали-поискали мужики, да и отправились домой ни с чем. Елизавету Кузьминичну через три дня удар хватил, рука да нога отнялись и говорить больше не говорила, мычала только.
Екатерина собрала свои пожитки и ушла к бабке своей, Левонтьевне. Бабы видели, как она узлы тащила. Полушубок у ней распахнулся и приметили бабы, что живот у Екатерины вырос, беременна она, значит, была. А больше никто ничего не узнал. Снялись Левонтьиха с Катериной в одночасье, и ушли прочь. Хату с открытой дверью кинули и больше никто про них ничего не слышал.
И про Мишеньку с Марусей ничего не известно. Только охотники по зиме говорили, что слышат иногда девичий смех в ветреную погоду, а еще и вроде голос парня ей вторит. А сосед, что тогда с Мишенькой на охоту ходил ничего не рассказывал, нелюдимым стал, людей сторонился, да и, как-то очень быстро спился и помер один в стылой хате в разгаре одной зимы.


Автор Сагиттариус Альфа.
Живу здесь и сейчас.

Аватара пользователя
Посетитель
Сообщения: 236
Зарегистрирован: 08 май 2013, 20:28
Репутация: 26
Пол: Женский - Женский

Re: Деревенские байки, о ведьмах и не только...

Сообщение Сирка » 17 май 2017, 19:51

На краю нашей деревни когда-то давно стояла мельница. От нее почти ничего не осталось, кроме глубокого омута, заросшего по берегам кустами черемухи. Омут назывался Ульянин и нам, ребятишкам, строго-настрого запрещалось к нему подходить, не то, что купаться в нем. Теперь-то понятно, что взрослые боялись того, что Ульянин омут очень глубокий, а со дна местами холодные ключи бьют. А еще в омуте жил водяной. Одна из бабушкиных историй про то, почему омут Ульяниным называется.

У реки по вечерам молодежь собиралась. Плясали под гармошку, песни пели. И жила тогда в деревне девка одна, Ульяной звали. Девка, как девка, все богатство - коса ниже пояса, толщиной с руку взрослого мужика, цвета золотистого меда. Как-то раз появился на гулянье парень незнакомый. Приглянулась ему Ульянка. Проводил он ее до дома. И на следующие посиделки пришел. И еще. В очередной раз, провожая, подарил он девке гребень. Костяной, красивый, серебром отделанный с четырьмя зелеными камушками. Да сказал, что уехать должен ненадолго, а как вернется, то посватается честь по чести. Согласилась Ульяна ждать.

Ждет она милого, ждет, на других парней и не смотрит, по вечерам косу свою дарёным гребнем расчесывает. А жениха все нет и нет. Болеть стала девка, сохнуть. Позвали встревоженные родители бабку-знахарку. Посмотрела та на Ульяну, только головой покачала. "На девку вашу, - говорит,- сам Водяной глаз положил. Если не делать ничего - пропадет девка, руки на себя наложит, утянет он ее к себе в омут."

Долго шептала что-то бабка, травами таёжными поила Ульяну. Потом спросила - не дарил ли подарков жених незваный? Нужно, дескать, их сжечь, чтоб и памяти не осталось. Пожалела девка гребень дорогой да красивый жечь, спрятала его только на самое дно сундука. Выздоравливать стала. Решили родители поскорее дочь замуж выдать, от греха подальше. Вскорости и жених сыскался, из соседней деревни парень. Вот и свадьба уже...

К венцу собираясь, достала Ульяна из сундука гребень заветный, единственную вещь дорогую, да в волосы его и воткнула... Дорога до церкви мимо омута шла, по мосту, через реку. Вот у того-то моста и понесли кони. Перевернулся возок с молодыми прямо в воду. Парня-то спасли, а Ульяны как не бывало, даже тело найти не удалось. Забрал ее к себе водяной.

Стала теперь Ульяна мельничного омута хозяйкой. Говорят, что в лунные ночи, когда полная луна в омуте отражается, выходит она на берег, садится на корягу и гребнем своим волосы густые расчесывает...

Автор Амикан.
Живу здесь и сейчас.

Аватара пользователя
Посетитель
Сообщения: 236
Зарегистрирован: 08 май 2013, 20:28
Репутация: 26
Пол: Женский - Женский

Re: Деревенские байки, о ведьмах и не только...

Сообщение Сирка » 17 май 2017, 20:28

Жил лет двести назад в нашем селе мельник. И никак он себе не мог хорошего места на реке найти, чтобы мельницу поставить. То колесо водяное сломается, то вода в реке поднимется и мешки с мукой подмочит, то утопленника рядом найдут.

И решил тогда мельник с водяным в сговор вступить, чтобы тот ему помог мельничное дело наладить. В стрАшную неделю, аккурат перед Пасхой, принёс мельник в жертву водяному чёрного петуха, да на речном камне своей кровью нацарапал, что согласен, дескать, на любые условия, лишь бы прок от мельницы был.

Заработала мельница - лучше не бывает. Богатеть стал мельник, женился, работников нанял. Про водяного не забывал - каждый год - по чёрному петуху резал и в воду бросал.

Но вот как то случилась сильная вешняя вода - поломало колесо, сам мельник чуть не погиб - едва успел вывернуться. Рассердился мельник на водяного: "Что ещё тебе от меня надобно!" Плюнул - зашёл в дом - а там в сенях под лавкой и показался ему сам водяной - страшный - жуть! Сам весь зелёный, в тине, в бороде пиявки и раки застряли, вместо ногтей - когти синие, усы как у сома висят, губы на порченный холодец похожи...

И говорит мельнику водяной, но рта не раскрывает - как лягушка квакает: "Не надо мне твоих петухов, приведёшь мне на страшной неделе свою жену, а не то по миру тебя пущу, будешь милостыню просить". И захохотал - как филин забухал. Швырнул мельник в водяного сапогом, а того и нет вовсе - бадья стоит пустая.

А жена у мельника беременная была. Стал он невесёлый, на жену не глядит, каждый день пьяным напивается, да к реке идёт - ругается, ругается, а потом сядет, да заплачет. Жена и так и эдак - не поймёт, что случилось то? Как подменили мужа... Однажды не выдержал он и рассказал всё о своём сговоре с водяным.

Поплакали они вместе, поплакали, да и стали думать - как водяного обхитрить. И ничего лучше не придумали, как напоить местную дурочку Варьку, да и положить на бережок, вместо жены. Сказано - сделано. Позвали они Варю в гости - напоили, накормили и спать уложили. А Варьку сроду никто в гости не звал - вот она и растаяла. Как уснула - переодели её в женины одежды, колечко на руку надели - и перенесли тихонечко на бережок.

А тут тучи набежали - загрохотало кругом - гроза поднялась - светло, как днём стало. Испугался мельник с женой, бросили Варьку, да и сбежали домой.

С тех пор пропала Варя. Да никто её особо и не искал - кому нужна убогая дурочка. Так уж - вид сделали да и успокоились. А жена мельника родила вскорости. Дочка у них подрастать стала - да такая красавица, да забавуха, что глядя на неё и забыли мельник с женой про все свои напасти.

Только с некоторых пор пошёл про мельницу нехороший слушок - дескать, место там не чистое - русалку видеть стали. Вроде как сидит она на мельничном колесе - то ли плачет, то ли поёт, не поймёшь. А то захохочет, да страшно так - аж мороз по коже.

Вот однажды прибегает дочка к матери и говорит:"Матушка, смотри мне тётя какое колечко дала!" - и показывает кольцо то. Жена аж похолодела вся:"Где эта женщина?" Выбежала из дома - никого, только птица какая то плачет в камыше. Строго настрого наказали дочке родители к мельнице и близко не подходить. Да где там! Разве когда молодые старших слушают.

Как то вышел мельник из мельницы - вечерело уже, слышит - дочка смеётся - заливается! Зашёл за мельницу - смотрит - дочка на пустое колесо глядит и смеётся. Да ещё и отца за рукав дёргает:"Гляди, гляди тятя, какая смешная рыбка на колесе катается!"

Дальше - хуже. Стала дочка по ночам во сне ходить и всё в сторону речки. Родители сон потеряли - караулят, боятся. Жена к местной бабке знахарке сходила - та только руками развела - не ваше то дитё - отдайте, кому сами знаете. И вот, как исполнилось дочке 15 лет - пропала она. Вечером все вместе спать ложились - родители по краям - дочка в серёдке. А проснулись - нет её.

Всё село на ноги подняли, где только не искали - нету и всё тут. Жена на второй день умом тронулась - завернёт полено в тряпочку и носит по деревне - показывает какая у неё дочка красавица. А мельник поседел, постарел в одну ночь и на мельницу жить ушёл - решил водяного подкараулить и продержать до зари - если на него солнечный свет упадёт - тут водяному и конец.

Долго ждал, долго караулил. Наконец увидел, как кто то у бережка плещется. Кинулся он к нему - схватил изо всех сил и держит. А этот кто то и говорит ему дочкиным голосом:"Отпусти меня тятя, здесь не мой дом - там меня ждут". Тут руки то у него и ослабли... Посидел он, посидел на бережке - пошёл на свою мельницу, да и повесился.

Давно уже нет мельницы на том месте, даже и намёка нет, что стояло тут когда то большое колесо, нет и мельника, и жены его. Но в тёмную ночь на стрАшной неделе, аккурат перед Пасхой, если забредёт кто к речке - так и увидит двух русалок на бережку - то ли плачут, то ли поют - не поймёшь...

Автор Шуша.
Живу здесь и сейчас.

Аватара пользователя
Посетитель
Сообщения: 236
Зарегистрирован: 08 май 2013, 20:28
Репутация: 26
Пол: Женский - Женский

Re: Деревенские байки, о ведьмах и не только...

Сообщение Сирка » 17 май 2017, 21:19

"А услышала я историю от старой бабушки - попутчицы. На лице её ещё виднелись следы былой красоты, одета она была в рубашку-вышиванку, а на шее горели красные бусы, которые бабушка Женя не снимала даже ночью.

Ехать нам было далеко - двое суток, вот разговор и завязался... Моя Лизаветка (10 лет от роду) быстро нашла с бабушкой Женей общий язык, и, перебирая одной рукой крупные, красные бусины - спросила у неё: "Почему Вы, бабушка, эти бусики всё время носите и не снимаете никогда?" Баба Женя улыбнулась и рассказала нам эту удивительную историю.

- Я их смолоду ношу. Мне их Юрасик подарил (баба Женя вздохнула). Велел - никогда не снимать. Вот я его и слушаю. Хоть и нет моего Юрасика давно на белом свете, а то ж он меня до сих пор и охраняет!

- От кого, баба Женя?

- Было то так давно, что уже и забыла я половину. А что вспомню, то и расскажу. Вот пришёл мой Юрасик с войны. Да не с той войны, где фрицев били, а с той, где с финнами воевали. И привёл он с собой девушку - финку. Красивая она была - высокая, стройная, белокурая... Глаза синие-синие - что небо весеннее. По русски она ни слова не понимала. Только пряталась за Юрасика, да исподлобья на всех глядела.

Обиделась я тогда на Юрасика - как же так! Ведь слово мне дал, что придёт с войны - и поженимся, а тут - показался на всей деревне с этой - белокожей! Вспыхнула я, да и убежала домой - рыдать. А вечером Юрасик пришёл, стукнул в окошко, выйти попросил. Я и вышла.

И рассказал он мне, как ту девушку нашёл... Шли они с солдатами по лесным деревушкам. Особого сопротивления не встречали, но и не жаловали там русских солдат. Бывало и плюнут, и нож вслед кинут. А тут, стали к одной деревеньке подходить - а на окраине весь народ местный собрался. Избушку-кривушку снаружи заперли и вроде как спалить хотят. Кричат, руками машут, уже и огонь развели...

Ну, наши солдаты их отогнали, прикладом засов сбили, да в избушку то и зашли. А там сидит эта краля, за печку забилась, дрожит вся, лицо разбито в кровь, волосы спутаны... А на полу бабка старая лежит - мёртвая уже, но ещё не остыла - голова проломлена, руки и ноги по самое никуда отсечены - в стороне валяются.

Забрали солдаты девушку с собой, хату сами спалили. И встали на ночёвку неподалёку. И пришёл к командиру один финн - очень поговорить рвался. О чём он там с командиром разговаривал - никто не слышал, только командир его на смех поднял, да и выгнал из лагеря. Уходя, финн покачал головой, да перекрестил нас всех и вздохнул так, как-будто мертвецов увидел...

А через несколько дней начался среди солдат мор. И непонятный какой то - вот вечером все здоровы были, а утром кто то раз и не проснулся... Пока мы до своих добрались - больше половины потеряли. Зато финка быстро оправилась от своих ран - хорошела прямо на глазах.

Вот выпало в ночь часовым Юрасику стоять. Заступил он на пост, а в сон его так и клонит. Уж он чего только не делал - и снегом умывался, и прыгал вокруг, и песни пел... а потом упал, как подкошенный и сквозь дрёму слышит: "Ты самый сильный, я тебя рядом оставлю, но будешь ты век моим, а на другую посмотришь - умрёшь и ей не жить!" А потом как-будто кто укусил его в руку - и всё, больше ничего не помнит.

Так и стала финка за Юрасиком следом ходить. Так и привёз он её к себе, в деревню.

Смахнула баба Женя слезу и продолжала свой рассказ.

- Поняла я тогда - не простая это девушка - вурдалак это настоящий! Пьёт она кровь из божьих людей, и не остановится, пока не разорвут её саму на части! А кто ж нам поверит то? Время то какое - ни в Бога, ни в чёрта народ не верит. И пошла я к одной знахарке, чтоб научила она меня, как вурдалака одолеть.

А Юрасик мне оберег сделал - выточил он бусы из рябины, да каждую бусину кровью своей покрасил, а сверху лаком залил. Финка то, думала ей бусы подарит, а он мне подарил! Да глядя в глаза строго так наказал:"Смотри, Евгенья, до смерти эти бусы носи, никогда не снимай!"

Дождалась я, когда последняя чатушечка луны осталась, надела те бусы, да и пошла ночью в дом Юрасика. Иду, молитву читаю, в руке вострый нож держу, каким у нас свиней режут. А самой страшно! Вот вошла я в дом - незаперто. Гляжу - лежит на полу мой Юрасик, а эта ведьма из руки его кровь сосёт! Увидала меня - как завоет страшным голосом! А я как закричу - и с ножом на неё кинулась! Вурдалакам то луна сил прибавляет, а как нет луны - так и сил у них как у человека только.

Нож мой из руки то выскочил, вцепились мы друг в дружку - никто одолеть другого не может. Она меня укусить хочет - а бусы не дают. А я ей глаза выцарапать хочу - но крепко за руки держит меня ведьма. И вдруг, посмотрела она на меня удивлённо, сказала:"Сатана перкеле" и упала замертво. А сзади стоит мой Юрасик - это он ей нож в спину воткнул, да из горла тот нож вышел.

Не успела я обрадоваться, обнять своего любимого - как и он упал рядом замертво.

А тут и люди прибежали. Услыхали шум, вот и сбежались к дому Юрасика... Дальше плохо помню, как в тумане - сожгли дом Юрасика, вместе с финкой и Юрасиком сожгли....

Баба Женя помолчала, вздохнула. Мы с дочкой тоже притихли. Я смотрела на кровавые бусы бабы Жени и мурашки бегали по спине. Да, "Есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам...."

Автор Шуша.
Живу здесь и сейчас.


Вернуться в «Проза»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 3 гостя